В церемонии прощания приняли участие из детсадовской группы, в которую ходил ребенок. Мать мальчика, которой прокуратура разрешила принять участие в похоронах, в последний момент передумала и не приехала, сообщает ru.Delfi.lt.

«Как может мать не проститься со своим ребенком? Я бы камни перевернула, чтобы в последний раз взглянуть на своего сына», — заявила порталу одна из женщин, присутствовавших на похоронах. «Я даже не знаю, какой была бы моя реакция, если бы я увидела мать на прощании. Трудно сказать, но реакция была бы неприятной. Но мы все мамы, поэтому понимаем, что у нее есть право на прощание», — заявила другая жительница деревни.

Убили за то, что не выговаривал цифры

В Матаса подозреваются мать Моника А. и ее сожитель Гедиминас Контянис.

Скорая помощь приняла вызов от матери ребенка около полуночи 25 января. По данным литовских правоохранительных органов, ребенка начали избивать около 10 часов утра. Мать и ее сожитель пришли в ярость из-за того, что ребенок, которого учили считать, не мог выговаривать некоторые цифры. Предполагается, что ребенка в течение долгого времени, причем били не только руками, но и различными предметами.

Затем мать ушла на биржу труда. Перед ее уходом ситуация якобы успокоилась. Ребенок в это время спал (или, как предполагает , не мог встать, поскольку был жестоко избит). Вечером мать все же вызвала «скорую». «Ребенку становилось все хуже, а когда они поняли, что состояние критическое, вызвали врачей», — цитирует ru.Delfi.lt слова прокурора Витаутаса Гатавяцкаса. Когда врачи прибыли на место, ребенок уже не дышал. В пятницу утром мальчик скончался.

Гедиминас Контянис ранее имел проблемы с законом. Мужчина был приговорен к трем годам лишения свободы в рамках дела о торговле наркотиками и оружием. Два других фигуранта дела получили 16 и 11 лет тюрьмы. Давая показания в суде, Контянис признал, что неоднократно курил «травку», а сам распространял экстази. «Я зарабатывал, ремонтируя автомобили, получал стипендию, денег на «травку» было достаточно», – сказал он.

Избивали ребенка не в первый раз

Сначала 27-летний Контянис отрицал, что бил ребенка, однако позже признал факт насилия. В то же время, он утверждает, что мальчика била и мать.

Матас подвергался насилию и раньше. По словам директора детского сада «Вайкисте» Зиты Петрокене, сначала никаких проблем не было — ребенок был очень спокойным, мягким, дружелюбным и разговорчивым. Но потом педагоги заметили, что поведение ребенка стало меняться. «Он бывал грустным, сонным. Клал головку на стол, чтобы поспать. Рассказывал, что дома были гости, или сами они были в гостях. Рассказывал, что его ругал отчим», — утверждает директор.

23 ноября прошлого года воспитатели заметили признаки насилия. «Ко мне пришла воспитатель и сказала: директор, больше уже не могу. Они заметили на голове ребенка синяк. Мы решили, что молчать больше не можем и нужно предпринимать действия, обратиться в службу прав ребенка», — говорит Петрокене. Реакция службы была очень быстрой — мальчика дома навестили специалисты и сотрудники полиции.

Было начато , опрошены свидетели. У мальчика была ушиблена не только голова, но и нога — он хромал. «Полиция отвезла мальчика на исследования в Каунас, чтобы установить, были ли повреждения насильственными, не толкали ли мальчика с лестницы. В итоге было установлено, что мальчика не били», — отметила Петрокене. Досудебное было прекращено

Реакция в обществе: что-то пошло не так

Убийство четырехлетнего Матаса вызвало бурную реакцию в литовском обществе и . Контролер по защите прав детей Эдита Жиобене заявила, что соседи рассказывали журналистам о постоянном шуме из квартиры, но при этом ни разу не вызвали полицию. Бабушка мальчика возмущалась тем, что детский сад клевещет на семью ее дочери, сообщая о насилии.

Полиция, расследуя информацию о насилии в семье, также сделала недостаточно, полагает Жиобене. По ее словам, полиция и прокуроры опирались не на о насилии в ближайшем окружении, а на Уголовный кодекс. Кроме того, мальчика мог опрашивать неподготовленный сотрудник полиции, который не только не может распознать признаки насилия, но ие может понять, когда 4-летний ребенок боится, когда врет, а когда говорит правду. Если бы дело квалифицировали как насилие в ближайшем окружении, то отчима могли бы заставить покинуть общее жилье.

Кроме того, Жиобене отметила, что закрывший дело прокурор не представил никакой информации о Контянисе. «Нет никакой информации о том, что этот человек был судим, что был судим за насильственные преступления. Это красивый чистый лист. Отдел по защите прав детей, читая такое постановление, ничего там не нашел, абсолютно ничего», — сказала Жиобене.

Практически во всех случаях, когда расследуют факты насилия над детьми, законным представителем детей назначают их матерей. Однако они заинтересованы в исходе дел или, возможно, сами являются насильниками, отметила Жиобене.

Не первый случай

Практически такая же история произошла в Литве год назад. Врачам удалось спасти жизнь 4-летнего ребенка, однако он на всю жизнь останется инвалидом. Матери и отчиму удалось убедить правоохранительные органы в том, что ребенок упал с лестиницы, и его вернули в семью. « были, несомненно, последствием побоев. Ребенка били постоянно, синяки были разной давности, были видны отпечатки костяшек. У врачей не было никаких сомнений — ребенка били, били постоянно, а в финале травма – сотрясение мозга и кровоизлияние в мозг», – заявила социальный работник Каунасской клиники Анджелика Балчюнене. По ее словам, спустя год у ребенка заметны последствия политравмы – проблемы с речью и движениями. «Ребенок стал инвалидом на всю жизнь, уже не говоря о психологических моментах», – сказала Балчюнене.

rus.DELFI.lv